Проза. Интересные рассказы.

Ирсен
Ирсен аватар
Не в сети
Администратор
Зарегистрирован(а): 08/06/2010
Сообщения: 64

Автор lockrin74

Рассказ моей одноклассницы об интересных кошачьих подношениях.

Был у них кот, самый обычный внешне, усатый, полосатый, но!-стать, почти военная выправка, гордый взгляд, хвост трубой,-в общем, ему даже драться не приходилось для доказательства своих прав на территорию и на внимание местных красавиц. Обычно на завязку, кульминацию и развязку нежных отношений он тратил пару дней, далее столько же продолжался отдых для восстановления сил, и все по новой.

Но однажды кот пропал. Не было его около недели. Вся семья ползала по окрестным чердакам, подвалам, кис-кискала на каждом углу, никакого толку. Через неделю уже уставшей плакать девочке под дверью послышалось какое-то поскребывание. Ни на что не надеясь, она открыла дверь, там стоял любимый кот, в зубах он очень аккуратно держал котенка нескольких дней от роду. Положил котенка на коврик, требовательно мявкнул, развернулся и ушел. Девочка, умилившись от лицезрения такого беспомощного существа, закутала котенка в полотенце и даже не успела подумать, чем же она его выкармливать будет, как задверный мяв повторился. На коврике находился еще один котенок. Полотенец в доме хватало, и к приходу с работы родителей на кровати посапывало около пяти котят, а их, очевидно, папа на достигнутом останавливаться явно не собирался. Отец-производитель в общей сложности принес 11 котят, несколько, судя по экстерьеру, не имели к нему никакого отношения, но он заботливо подобрал всех беспризорников, которые ему попались по пути. Ни одна блудная мамаша не приходила с требованием вернуть потерянное чадо.
И кто сказал, что отцовская любовь свойственна только высшим приматам? И зачем коту чужие потомки?

А все кошачье стадо через пару месяцев благополучно раздали, а еще через пару лет в этом городе появился первый приют для домашних животных.

Гаяна
Гаяна аватар
Не в сети
Модератор
Зарегистрирован(а): 26/06/2010
Сообщения: 8125

Замечательный кот - папа! Я часто в своей практике сталкивалась с очень нежным отношением котов к маленьким котятам. У нас был сиамский кот Рамзес. Держал в страхе всю округу, стоило ему показаться - вокруг не было ни одного кота в радиусе квадратного километра. А малышей любил, очень трогательно к ним относился и позволял им делать абсолютно все. Во всех окрестных подвалах жило по 20 котов, а в нашем много лет один Рамзес и его подруга Настя. Всех ее котят он воспитывал и охранял с рождения. Они, подрастая, думали, что это их вторая мам. Они ползали по нему, играли на нем, дергали за усы. Он хоть бы огрызнулся.
А моего ныне домашнего кота Иннокентия он вырастил лично сам и дал путевку в жизнь. Кешина мама и весь его помет погибли во время травли мышей. Он остался один месячный котенок ничего не знающий и совершенно дикий. Я случайно увидела, что он выжил и начала бегать к окошку его кормить. 8 месяцев я приручала его к тому, что с ним рядом может быть человек. Только потом мне удалось забрать его домой. И все это время Рамзес охранял его и играл с ним, по двору они ходили, прижавшись друг к другу спинами, это надо было видеть. Кеша стал замечательным котом, огромным, мы его зовем "Ледокол "Арктика", и очень умным и воспитанным, в туалет - в лоток - как часы. А за Рамзесом я ухаживала еще долгих 5 лет, лечила его неоднократно от последствий боев, и только этой весной он ушел по старости, как боец. Но я помню о нем и помню, что он помог моему Кеше выжить.

Когда мы отдаем кому-то часть души, мы притягиваем к себе любовь.

aspirinka08
aspirinka08 аватар
Не в сети
Модератор
Зарегистрирован(а): 22/11/2010
Сообщения: 526

Автор неизвестен.

УРОДЛИВЫЙ

Каждый обитатель квартиры, в которой жил и я, знал, насколько Уродливый был уродлив. Местный Кот. Уродливый любил три вещи в этом мире: борьба, поедание отбросов и, скажем так, любовь.
Комбинация этих вещей плюс проживание без крыши оставила на теле Уродливого неизгладимые следы. Для начала, он имел только один глаз, а на месте другого зияло отверстие. С той же самой стороны отсутствовало и ухо, а левая нога была когда-то сломана и срослась под каким-то невероятным углом, благодаря чему создавалось впечатление, что кот все время собирается повернуть за угол. Его хвост давно отсутствовал. Остался только маленький огрызок, который постоянно дёргался.. Если бы не множество болячек и желтых струпьев, покрывающих голову и даже плечи Уродливого, его можно было бы назвать темно-серым полосатым котом. У любого, хоть раз посмотревшего на него, возникала одна и та же реакция: до чего же УРОДЛИВЫЙ кот.
Всем детям было категорически запрещено касаться его. Взрослые бросали в него камни. Поливали из шланга, когда он пытался войти в дом, или защемляли его лапу дверью, чтобы он не мог выйти. Уродливый всегда проявлял одну и ту же реакцию. Если его поливали из шланга - он покорно мок, пока мучителям не надоедала эта забава. Если в него бросали вещи - он терся о ноги, как бы прося прощения. Если он видел детей, он бежал к ним и терся головой о руки и громко мяукал, выпрашивая ласку. Если кто-нибудь всё-таки брал его на руки, он тут же начинал сосать уголок рубашки или что-нибудь другое, до чего мог дотянуться.
Однажды Уродливый попытался подружиться с соседскими собаками. В ответ на это он был ужасно искусан. Из своего окна я услышал его крики и тут же бросился на помощь. Когда я добежал до него, Уродливый был почти что мёртв. Он лежал, свернувшись в клубок. Его спина, ноги, задняя часть тела совершенно потеряли свою первоначальную форму. Грустная жизнь подходила к концу. След от слезы пересекал его лоб. Пока я нёс его домой, он хрипел и задыхался. Я нёс его домой и больше всего боялся повредить ему ещё больше. А он тем временем пытался сосать мое ухо.
Я прижал его к себе. Он коснулся головой ладони моей руки, его золотой глаз повернулся в мою сторону, и я услышал мурлыкание. Даже испытывая такую страшную боль, кот просил об одном - о капельке привязанности! Возможно, о капельке сострадания. И в тот момент я думал, что имею дело с самым любящим существом из всех, кого я встречал в жизни. Самым любящим и самым красивым. Никогда он даже не попробует укусить или оцарапать меня, или просто покинуть. Он только смотрел на меня, уверенный, что я сумею смягчить его боль.
Уродливый умер на моих руках прежде, чем я успел добраться до дома, и я долго сидел, держа его на коленях.
Впоследствии я много размышлял о том, как один несчастный калека смог изменить мои представления о том, что такое истинная чистота духа, верная и беспредельная любовь. Так оно и было на самом деле. Уродливый сообщил мне о сострадании больше, чем тысяча книг, лекций или разговоров. И я всегда буду ему благодарен.
У него было искалечено тело, а у меня была травмирована душа. Настало и для меня время учиться любить верно и глубоко. Отдавать ближнему своему всё без остатка. Большинство хочет быть богаче, успешнее, быть любимыми и красивыми. А я буду всегда стремиться к одному - быть Уродливым...

Гаяна
Гаяна аватар
Не в сети
Модератор
Зарегистрирован(а): 26/06/2010
Сообщения: 8125

Лена! Спасибо большое! Подпишусь под каждым словом.
И я тоже, спасая их, лечила свою душу и благодаря им приходит истинное понимание смысла нашей жизни - он в доброте и сострадании. В способности помочь, ущемив ради это себя в чем-то, но спасти жизнь несчастного существа. Да, они действительно учат истинной любви, состраданию, лечат души добротой.
И я всегда помогу самому слабому, самому изуродованному, никому не нужному. И заберу калеку домой, чтобы он поверил, что есть доброта и есть справедливость, чтобы дать ему возможность быть счастливым. Калеки - это самые преданные и любящие животные, самые умные и самые для меня красивые! И я призываю каждого, кто видит животное без глаза, со сломанной ногой, или без нее, с другим увечьем, обратить внимание именно на него и подарить ему надежду на счастье. Уверена - каждая спасенная их жизнь отведет от дома и близких какую-то беду - бог все видит и все в жизни имеет эффект бумеранга - и добро, и зло, творимое человеком - возвращается к нему сторицей.

Когда мы отдаем кому-то часть души, мы притягиваем к себе любовь.

aspirinka08
aspirinka08 аватар
Не в сети
Модератор
Зарегистрирован(а): 22/11/2010
Сообщения: 526

Да, Оксана, я чувствую так же как и ты. Этот рассказ нашел мой друг, который вчера ездил с нами. У него тоже очень доброе сердце, но очень мало времени.

Когда я читала этот рассказ - у меня в глазах стояли слезы. Даже нет слов описать те чувства, что испытываешь по отношению к бездомным животным. Люди черствеют с каждым годом, и мало того, не обратят внимание даже на здоровое животное. Что уж говорить о больном котенке или щенке...на них смотрят с презрением, пинают, плюют... Я не понимаю как так можно. Ведь у каждого животного есть душа, как и у каждого человека. Только за убийство животных не сажают. Хотя они намного благороднее людей.

aspirinka08
aspirinka08 аватар
Не в сети
Модератор
Зарегистрирован(а): 22/11/2010
Сообщения: 526

Вот нашла картинку щемящую сердце про бездомных...

aspirinka08
aspirinka08 аватар
Не в сети
Модератор
Зарегистрирован(а): 22/11/2010
Сообщения: 526

"Я обязательно выживу!"- билось в его воспаленном сознании
"Я обязательно выживу!". Страх накатывал липкими волнами и заполнял всё его жалкое, ничтожное существо.
"Я обязательно выживу!". Маленький, грязный котенок прятался, забившись в щель между домами.
"Я обязательно выживу!". Прятался от больших, грубых, бесстрастных ног, не раз дававших ему пинка. Прятался от холодного дождя. Прятался от огромных, быстрых машин. Прятался от страшных зубастых собак. Прятался от этого мира.

"Я обязательно выживу!". Маленькое, хрупкое тельце его дрожало. Скоро голод заставит его вылезти из своего не надежного "укрытия". Через час его маленькие, стертые в кровь лапки сделают несколько несмелых шагов на встречу улице. А потом, он, пересилив себя, подгоняемый страхом побежит с такой скоростью, на которую только способно его искалеченное тельце. Он побежит, петляя между больших пыльных ботинок, изящных туфелек, ярких сандалий и рваных кроссовок.

"Я обязательно выживу!". Проносится сейчас, пока он еще сидит между домами, в его голове.

- Мам, смотри! Котёнок!
- Фу не трогай его, смотри какой он уродливый и грязный! Он точно, чем - нибудь болеет!

"Я обязательно выживу!". Он же не виноват в том, что он такой худой и грязный! Он был замечательным милым котёнком. Шёрстка была пушистой, глазёнки блестели как две большие бусинки. Маленький хвостик. Большие ушки.
Он любил играть с мышкой из ниток, любил теплое молоко и спать возле мамы со своими братьями и сестрами.
В дом, где он жил ,приходили люди и забирали его братьев и сестер, а за ним так никто так и не пришел. Это потому что он был не чисто белым, а с пятнами. Люди долго спорили, что же с ним делать. И решили, чтобы долго не возиться с ним, просто посадить в коробку и вынести на улицу, как мусор
Любопытный и доверчивый он вылез из коробки и побежал открывать новый мир.

После дождя его шерсть испачкалась. Привыкший к ласке зверек, проголодавшись, побежал к людям и не понимал, почему здесь они не такие как дома.
Жестокие дети кидались в него камнями, когда он подходил чтобы поиграть. Взрослые пинали его ногами. Отталкивали палками. Не него кричали, его отовсюду прогоняли.

"Я обязательно выживу!". Теперь он не ласковый домашний котенок. Он превратился в грязный комок шерсти и крови. Маленький, никому не нужный сгусток боли и страха.

"Я обязательно выживу!". Мы ведь живем в темпе, задаваемом нам этим жестоким миром. Ни у кого не хватает времени, взглянуть себе под ноги, что бы посмотреть, не топчется ли он по чьей то жизни.

"Я обязательно выживу!". Когда он выберется из своего укрытия, чтобы найти пищу, он попадет в парк, где будет лазать в мусорках возле лавочек. Снова наткнется на битое стекло, жалобно заплачет, но все равно полезет дальше, потому что найдет жалкие крохи какой-то еды. А потом с поводка сорвется собака и, клацая челюстями, загонит мяучящего котенка на дерево, откуда он не сможет слезть и будет сидеть, там громко мяукая, и дрожа от страха.
Тогда через некоторое время, когда стемнеет, из окна под которым стоит это дерево, высунется, чья-то безжалостная рука, которой надоели всхлипы блудного кота под окном, и выльет на него кастрюлю ледяной воды. Котенок не удержится на дереве и с глухим стуком шлепнется в траву.

"Я обязательно выживу!". Густая темнота окутает его маленькое, окоченевшее тельце колючим одеялом. Он побежит к неоновому свету остановок и магазинов, чтоб было не так страшно. Ему будет так холодно, так одиноко, ему так будет нужна ласка! Он станет тереться о грубые ноги прохожих, получая от них брезгливые пинки. И, в конце концов, устало побежит искать себе укрытие, чтобы провалиться в нездоровый, беспокойный сон. Чтобы все могло повториться, когда он проснется утром.

Я обязательно выживу!". Он забежит, в какой то двор и не сможет выиграть гонку на выживание с собакой.
"Я обязательно выживу!". Застучит у него в мыслях, когда он почувствует, как челюсти пса сжимаются на его бедре, и он отрывается от земли в воздух.

-Фу! Брось немедленно эту дрянь! Что ты опять нашел? Господи, да он же может быть больной! Немедленно брось! Я кому сказал!? ФУ!

"Я обязательно выживу!". Перед носом котенка оказалась грязь.
"Я обязательно выживу!". Он будет лежать в этой вязкой луже грязи. Попытается встать, но не сможет. Даже дыхание будет причинять ему боль.
"Я обязательно выживу!". Еще несколько минут он будет пытаться издать жалобный писк, чтобы позвать на помощь,чтобы сказать как ему больно!
"Я обязательно выживу!"- последний раз пронесется в его сознании, а потом боль проглотит его целиком. И он провалится в никуда. Его жалкое тельце, полное боли ,до последней секунды останется лежать в грязи, пока дворовые собаки не утащат его куда-то...

Я ОБЯЗАТЕЛЬНО ВЫЖИВУ

А сейчас, он сидит между домами, испуганно озираясь, и готовится выйти навстречу этому жестокому миру подгоняемый голодом. Все можно исправить. Вопрос только в том нужно ли кому-нибудь это. Посмотрит ли кто-нибудь вниз, чтоб увидеть, что он топчет чью-то жизнь...

"Я обязательно выживу!"

Гаяна
Гаяна аватар
Не в сети
Модератор
Зарегистрирован(а): 26/06/2010
Сообщения: 8125

Спасибо за нож в сердце. Хотя в моем за 6 лет не осталось ни одного целого кусочка - только глубокие кровоточащие раны. Если бы ты знала, скольких таких несчастных я пыталась спасти, у скольких из них на моих руках отлетала душа, пронзая ножом мое сердце, скольких мне пришлось похоронить....Если бы ты знала, сколько боли мне уже пришлось пропустить через свою душу, раз встав на этот путь...

Когда мы отдаем кому-то часть души, мы притягиваем к себе любовь.

aspirinka08
aspirinka08 аватар
Не в сети
Модератор
Зарегистрирован(а): 22/11/2010
Сообщения: 526

Я так долго плакала когда читала впервые...

Оксана, я понимаю тебя. Надеюсь, что в нашей жизни со временем будет больше удач нежели боли.

До сих пор от строк:

Все можно исправить. Вопрос только в том нужно ли кому-нибудь это. Посмотрит ли кто-нибудь вниз, чтоб увидеть, что он топчет чью-то жизнь...
"Я обязательно выживу!"

текут слезы. как точно сказано...

aspirinka08
aspirinka08 аватар
Не в сети
Модератор
Зарегистрирован(а): 22/11/2010
Сообщения: 526

Юрий Яковлевич Яковлев В гостях у собаки
Вам когда-нибудь случалось скучать по собаке? По милому четвероногому существу, которое осталось далеко дома? Это чувство — горькое, но удивительно светлое — подстерегает меня в чужом городе, в неуютном гостиничном номере, когда я остаюсь один. Мне вдруг начинает недоставать холодного носа, который тычется в руку, длинного розового языка, который норовит лизнуть меня в щёку, преданных глаз, частого дыхания, запаха чистой собачьей шерсти.
Мне хотелось открыть окно и громко позвать:
— Доня! Донюша…
Я знаю, если бы мой зов долетел до собаки, она примчалась бы не раздумывая. По сугробам, по шпалам, вплавь, как угодно. Без отдыха, без сна, без вкусной похлёбки.
Я звоню домой. В Москву, на Пушкинскую улицу. Едва успеваю поздороваться и сразу спрашиваю:
— Как Доня?
— Ничего.
— Скучает?
— Спит на твоём диване.
— Передай ей привет.
На том конце провода не смеются. Там всё понимают и говорят:
— Хорошо. Передам. Когда ты приедешь?
Когда я приеду! Закончу дела и тут же — на вокзал. Если я скучаю по своей собаке, значит, мне не хватает целого мира — близких, рабочего стола, звонка над дверью, всего, что меня окружает дома.
Междугородный разговор кончился. Я кладу трубку и снова поднимаю её. Я набираю номер своего здешнего друга.
— Слушай, своди меня в гости.
— Приходи ко мне.
— Да нет, своди меня в гости к собаке.
На другом конце провода покашливание.
— То есть как к собаке?
— Есть у тебя знакомые с собакой?
— Надо подумать.
Я кручу телефонный шнур.
— Может быть, кто-нибудь держит. Хотя бы дворняжку.
Друг дышит в трубку. Думает. И вдруг он восклицает:
— Слушай!
Вероятно, он вспомнил про какую-то добрую душу, которая держит собаку.
— Ну?!
— В нашем цирке сейчас работает Наташа Дурова. Знаешь её?
— Знаю.
Перед глазами возникает моя старая знакомая: щеголеватая молодая женщина, рано поседевшая, с тонким покатым носом, с серыми глазами, расположенными близко к переносице. Энергичная, самостоятельная, вечно чем-то озабоченная…
Мой друг с подъёмом кричит в трубку:
— У неё морские львы, моржи, еноты, индюки…
— Стой! Не нужны мне индюки. Мне нужна собака. Есть у неё собака?
Молчание. Потом мой друг нерешительно говорит:
— Наверное, есть… У неё всё есть. Поезжай.
— Ладно, пусть морские львы. Поеду.
Я быстро собираюсь и еду, в надежде уехать от самого себя. Хотя бы к моржам.
И вот я попадаю в цирк. Не в праздничный бархатный амфитеатр, заполненный смеющейся публикой, а за кулисы. Иду по незнакомым каменным лабиринтам. Здесь полутемно. Холодно. Несёт звериным духом. Здесь в неприглядных серых помещениях трудом и потом создаются удивительные живые картины, которые в свете прожекторов сменяют одна другую в круглой раме манежного барьера.
Я нахожу конюшни. Это одно только название — конюшни. Здесь не слышно ржания лошадей, а ревут львы, медведи, кричат птицы.
Совсем как в джунглях. И в самом деле я иду не просто по коридору, а по тропе, по которой ходят львы и тигры. На манеж, как на водопой.
И вдруг с тигриной тропы доносится Наташин голос:
— Простой рыбий жир не годится. Для Васи нужен витаминизированный. Вы понимаете?
Нет, второй — мужской — голос не понимает:
— Не всё ли равно какой рыбий жир.
— Ваш не годится, он с осадком. А Вася маленькая, ей одиннадцать месяцев. И потом, она морж.
Морж — она, а зовут её — Вася. Я пропускаю мимо ушей это несоответствие. Когда моя собака была маленькой, ей тоже давали витаминизированный. Мне сразу становится любопытно посмотреть на Васю, которой, как и моей Доне, не годится простой рыбий жир, с осадком. Я прибавляю шагу.
— Ладно, — примирительно говорит Наташа, — куплю на свои деньги.
И тут я подхожу и здороваюсь. И сразу меня окружает особое гостеприимство, которое, оказывают питомцы внучки дедушки Дурова.
— Вася! Васенька!
Передо мной огромное, беззащитное в своей неподвижности существо. Розовато-коричневая шкура с перламутровым отливом. Ласты плоские, словно вылепленные из теста, а потом раскатанные катком.
В светлой оправе тёмные круглые глаза. А вокруг рта усы, висят как макаронины. Это Вася, Василиса. Малютка весом в семьсот килограммов. Она вылезает из «моря» на «берег», и каждое движение стоит ей огромных усилий. Вася вздыхает. Она таращит свои добрые глазищи и вздыхает. Что с тобой? Может быть, у тебя что-нибудь болит, а может быть, прорезаются зубки?
Из-под усов видны небольшие клыки. Пройдет время, и они станут бивнями. Бивни похожи на соху. Ими моржи перепахивают дно моря, извлекают раковины, а потом несут их на усах к берегу. И раскалывают клыками, как грецкие орехи.
Вася разглядывает меня, а я — Васю. И мне кажется, что она страдает оттого, что не может говорить. Я всегда подмечал это чувство в собаках. Но собаку, которая днём и ночью рядом с тобой, легче понять. А как узнать, что за тонкие переживания скрыты под толстой кожей этой морской царевны?
Из-за плеча на моржиху смотрит Наташа:
— Что тебе, доченька?
Доченька вздыхает. Как человек — только сильней и глубже. Потом переворачивается на спину, ловко подхватывает ластом мячик и начинает перекатывать его по животу. И я угадываю в этом странном существе что-то наивно детское, что звери хранят дольше и бережнее, чем люди. Капля за каплей я вбираю в себя это доброе детское начало, и мне становится легче.
А потом я подхожу к морскому льву. Он чёрный и гладкий, как бритый чёрт. Движения плавные, волнообразные. Ни одного острого угла. Кажется, что Лель не движется, а ласкается. Он топорщит белые капроновые усы и лает.
— Не скрипи! — командует Наташа. — Разговаривай мягче. А теперь накажи себя.
Лель всё понимает. Он начинает легонько — хитрец! — похлопывать себя ластом по мягкому месту. Впрочем, у него все места мягкие.
Чёрные глазки. Крохотные уши. И весь он такой самостоятельный, умный, понимающий.
— Я думала, что он не выживет, — словно сама себе, говорит Наташа. — У него был авитаминоз. Всё тело в нарывах. Совсем угасал. Он жил тогда у меня дома, в ванной. А я бегала по рынкам, доставала ему свежую рыбу.
За спиной раздается тяжёлый вздох. Это вздыхает Вася. Ревнует к Лелю. И косит в нашу сторону шарообразным глазом.
— Пойдём?
И вдруг я ловлю себя на том, что мне не хочется уходить от этих ласковых питомцев моря. Какое-то чувство проклюнулось во мне и уже дало робкий всход.
— Можно дать им сахара?
— Нет, дай лучше рыбы.
Рыбы у меня нет. Но Наташа суёт мне в руку серебристые слитки салаки. Я беру их и кормлю Леля, а потом Васю. Запах рыбы приближает море. Наташа улыбается. В волосах у неё застряла рыбья чешуйка. Надо уходить, пока не привязался!
И снова каменные коридоры и двери с надписью: «Осторожно: хищники!» Я иду, смотрю по сторонам, прислушиваюсь. Из-за железной двери доносится тихий стон.
— Что это?
— Медвежонок.
— Болен?
— Да, болен… Его избил дрессировщик.
— Разве это разрешается?
— Болевой способ дрессировки.
— Этого дрессировщика болевым бы способом!
— Идём сюда.
Мы идём молча. Не поднимая глаз. Нам стыдно перед медвежонком за человека.
Почти в каждом живом существе скрыты удивительные таланты. Их можно вызвать к жизни трудом и терпением. И тогда сложные цирковые номера будут казаться самим четвероногим исполнителям игрой, состязанием. Но можно разбудить способности страхом, болью — болевым способом. Тогда исчезнет весёлая непринуждённость. Её сменит чувство самосохранения. Это бумажные цветы. Но доверчивый зритель не сразу отличит их от живых.
А вот и арена цирка. Она может превратиться в степной простор, может стать морем, небольшим круглым морем. По трубам хлынет искусственный холод, и круглое море станет круглым катком. Выступают медведи. Медведи-конькобежцы. Под руководством дрессировщика Капитонова. Зрители будут хлопать, смеяться. И никто не будет знать, что сегодня утром служители соскребали со льда кровь. После репетиции с медвежонком.
— Осторожно!
Наташа схватила меня за руку и оттащила в сторону. Мимо, тяжело дыша, прошла огромная медведица. Её вёл невысокий человек в костюме тореадора. Он держал её за ухо — так больней и надёжней — и тихо приговаривал:
— Но, но, старая дрянь!
Мне вдруг стало страшно. Не огромной медведицы, а человека, вцепившегося ей в ухо, как клещ. Мне стало страшно его трусости, которая рождает жестокость.
Две фигуры скрылись за поворотом. Настроение было испорчено. Надо было просто пойти в гости к собаке, а не тащиться сюда.
— Ну идём, идём, — торопит меня Наташа, — я тебя ещё не со всеми познакомила.
Она стоит передо мной усталая, растрёпанная, платье всё в шерсти животных и в рыбьей чешуе. От неё пахнет рыбой, словно она из одной стихии с Лелем. Усталая русалка без хвоста. Она совсем не похожа на московскую щеголеватую Наташу.
— Идём к Бемби.
— К Бемби так к Бемби!
Наши шаги отдаются щелчками под потолком.
Надо только раз посмотреть на маленькую косулю, и сразу поймёшь, что жизнь лишилась бы одной удивительной краски, одного тонкого звука, одного живого аромата, если бы не было на свете этого маленького существа.
Бемби длинноногий и лёгкий, как кузнечик. Он передвигается прыжками. А выпуклые чёрные глаза определяют, куда бы прыгнуть.
— Где ты такого раздобыла?
— Он сломал ногу. В зооцентре. Его хотели «списать». Кому был нужен хромой.
— А тебе в самый раз?
— Видишь, как я его починила.
Я протягиваю руку, косуля-кузнечик делает прыжок в сторону.
Потом стоит, расставив передние ножки, и внимательно изучает меня: кто я такой, как я сюда попал и что от меня можно ждать? У него только что прорезались рожки — два заросших шерстью бугорка. Почесать бы их.
Я вспоминаю японский город Нару, где в парке на свободе гуляют олени. Их около тысячи. Там я чесал рожки оленёнку. Подойди сюда, Бемби, я тебе тоже почешу. Он не сразу проникается ко мне доверием. Но потом подставляет голову, и я начинаю почёсывать за маленькими рожками и за большими ушами. Бемби приятно. Он не собирается прыгать и закрывает глаза. Большой кузнечик с пятнышками на шкурке.
Рядом с Бемби живёт индюк. Он похож на догорающий костёр: весь чёрный, как головёшка, а гребень и бородка ярко-красные, как непогасшие угольки. Я подхожу к индюку, и он начинает переступать с ноги на ногу и раздуваться. Появляется больше чёрного и больше красного. Словно кто-то решил не дать погаснуть костру, раздувает его, и угольки разгораются ярче. А рядом стоит самка. Серая, как зола. С одной красной головкой на месте гребня.
Сквозь ворох перьев в янтарном чопорном взгляде трудно разглядеть что-то доброе и тёплое. Но, видимо, надо уметь смотреть.
Чьи-то цепкие холодные лапки хватают меня за палец. Я оборачиваюсь и вижу мохнатого зверька, который стоит на задних лапах и выжидательно смотрит на меня. Что ему надо? Ничего. Просто немного внимания.
Хорошо, что у меня в кармане есть сахар и печенье. Можно его угостить. Он берёт двумя лапками печенье и прежде, чем съесть, макает его в воду.
— Это кто ещё такой?
— Это Мишка. Енот.
Он тихий и застенчивый. И палец мой он держит не сильно. Вероятно, человеческая рука никогда не причиняла ему боли, а кормила, ласкала, врачевала. И он тянется к человеческой руке, даже не зная, кому она принадлежит.
Мишка ест печенье. Ест сахар. Ест без торопливой жадности. И всё макает в воду, как беззубый старичок. А зубов у него полон рот.
— Недавно болел чесоткой. Насилу выходила.
Наташа не отходит от меня. Но она не забегает вперёд, не лишает меня самостоятельности. И вместе с тем я чувствую на себе её ревнивый взгляд: не слишком ли ласковы со мной её звери?
— Хочешь, я тебе покажу сестру милосердия?
— Конечно.
И вот у меня на руках кошка — Кисоль. Некрасивая: нескладная, белая с чёрными кляксами. Когда болел Мишка, она была с ним рядом в изоляторе, чтобы он не очень скучал. А когда появился Бемби со сломанной ногой, добровольно перешла к нему в вольер. Действительно, сестра милосердия.
— Где ты её откопала?
Наташа пожимает плечами:
— В сточной трубе. Кто-то бросил. Маленькую, слепую. Я её из пипетки кормила…
Я то приседаю на корточки, то встаю на носки и тянусь, тянусь к доверчивым существам. В каждом открываю что-то новое, необычайное, благородное. Я чешу их за ушами, глажу по шерсти, называю ласковыми, позаимствованными у Наташи именами. И чувствую, как меня наполняет новая волна любви к жизни.
И вдруг:
— Зверям пора спать!
…Наташа стоит и улыбается. В волосах поблескивает рыбья чешуйка.
Надо уходить. Я прощаюсь с Васей, с большеглазой морской царевной, с лакированным Лелем, с костром-индюком, с большим кузнечиком Бемби, с Мишкой, которого недавно вылечили от чесотки, и с его сестрой милосердия.
— Стой! Мы забыли Шарика и Прохора!
— Кто такие?
— Скворцы. Одного подбил мальчишка из рогатки, другой чуть не замёрз зимой…
Я вернулся домой поздно. Весь мой костюм был в шерсти, а от рук пахло свежей рыбой. Счастливая усталость овладела мной.
Я опустился на стул и закрыл глаза. И тут зазвонил телефон.
— Как дела? — спрашивал меня здешний друг. — Был в гостях у собаки?
Я на мгновенье задумался и, помедлив, ответил:
— Был. Всё в порядке.

Гаяна
Гаяна аватар
Не в сети
Модератор
Зарегистрирован(а): 26/06/2010
Сообщения: 8125

Спасибо, Лена! Замечательный и очень добрый рассказ!

Когда мы отдаем кому-то часть души, мы притягиваем к себе любовь.